Тартария.Ру

Человек, общество, история, современность, сказки, дети, любовь

Андрей Макаревич и русский народ: по ту сторону зеркала

3 комментария

Макаревич остался прежним, мы — изменились…

77245180_2564540_k3

Зазеркалье

Пока наш и зарубежный обыватель следит за тем, кто кого бомбит в Сирии, я нашел старый диск «Машины времени» — и в машине во время поездок погружаюсь в прошлое и пытаюсь осознать настоящее — как же так получилось, что прежний кумир нашего поколения и мы сами словно потеряли друг друга и потеряли возможность понять друг друга? Мне это важно, и вообще это важно — потому, что сначала возникают разногласия, а бомбежки начинаются как продолжение спора другими средствами.

Не скрою, я долго не мог решить, как озаглавить эту статью. В голове вертелось название работы Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции». И понятно почему — Андрей Вадимович в какой-то мере отражение оранжевой (белоленточной) революции, символ оппозиционной части общества. Но все-таки эта параллель вызывала отторжение: оранжевая революция — это не русская революция, хотя и в революции начала XX века участвовали спонсорские деньги зарубежных банкиров, но все же это было время переосмысления обществом себя самого и своего места в мире. Оранжевая революция — это чисто внешний проект, который начисто отвергнут русским народом и другими народами России. Либерализм, идеологическая маскировка этого проекта — это уже прошлое. Он не участвует в дискуссии, каким должно быть будущее. У него вообще нет никакой программы, он ничего не предлагает, потому, что все что он предлагал в прошлом — полностью дискредитировано. Так что приходится перебиваться фейками и накачкой эмоций.

 

 

И все же Андрей Вадимович отражает некую метальную составляющую общества, он отражает нас самих 30-летней давности. Поэтому образ зеркала остался, но дополнился образом Зазеркалья — иллюзорности (зеркало создает мнимое изображение) и абсурда. Сегодня в России много бывших либералов, разочаровавшихся в либерализме, осознавших его абсурдность как идеологии. На виду Стариков и Вассерман — но это общий путь большинства нашего поколения. Мое понимание мира претерпело те же самые изменения. А вот понимание Макаревича — нет. Почему так?

Либерализм

И все же послушаем вместе «Машину времени». Конечно, в ее творчество внесли вклад разные авторы: Моргулис, Кутиков, Подгородецкий. Но все же это лишь обрамление основной темы, которую задает Андрей Макаревич — действительно крупный и талантливый художник, создавший целое полотно образов видимого ему слоя нашей жизни последних десятилетий.

Сторонники экологических поселений распевают «А вокруг такая тишина…». Романтики крутят «Поворот» и «Скачки». Пессимисты вздыхают: «Все очень просто: сказки — обман…». Эмигранты ностальгируют над «Глупым скворцом». И всем абсолютно нравятся «Марионетки», которые (даже если сам автор этого и не хотел) попали на в бровь, а в глаз мировому закулисью.

Но после «Марионеток» так явно (с точки зрения патриотов) работать на интересы этого самого закулисья, при всей проницательности художника — согласиться быть марионеткой… Как так?

 

 

Раздаются реплики: «Продался!», «После выступления на юбилее Горбачева в Лондоне — стал другим…» Ну да, конечно, участие в таких мощных пропагандистских и эгрегориально-магических действиях, как юбилей могильщика Советского Союза — это даром не проходит. Был обласкан, был подпитан, был подключен к розетке — может что-то и перемкнуло накоротко. Во всяком случае гарантии безопасности при любых конфликтах с властью были если и не даны, то придуманы самим обрабатываемым. Только гарантий народной любви мировая закулиса дать не может. Хотя кому-то это и неважно.

Но надо отдать должное Макаревичу — он всегда был либералом, только либералом и никем, кроме либерала. Ему всегда не нравилась страна, в которой он жил, и он всегда хотел «прогнуть ее» под какие-то свои стандарты и воззрения. В чем, собственно, его жизненный идеал? Чтобы были джинсы, битлы, успех, уважение на Западе — его самого и страны в целом, и чтобы ничего исконно русского. Почему я так говорю? Объясню.

 

 

Не тот народ

Параллельно с «Машиной времени» я слушал «Любэ». Разница огромная, разница во всем. Начнем с малого — с балалайки. «Любэ» может себе позволить в аранжировке и балалайку, и гармошку — потому, что группа не отделяет себя от народа, а прямо с народом ассоциируется и к народу обращается.

 

 

Представить себе в аранжировке «Машины времени» балалайку или баян — невозможно. Волынку — да, банджо — да, абиссинско-креольское танго – да, но никак не гармонь. Во-первых, потому, что некому там на гармони сыграть, «Машина» — это все же самодеятельность, а не профессиональные музыканты, играть они не очень умеют, и уж на чем умеют — на том и играют. Но, во-вторых, рок — изначально не русское музыкальное направление, он изначально строится на подражании западному. Если бы рокеры любили гармонь, то не стали бы рокерами. Для них банджо — ух, цивилизация (хотя и пришло с Дикого Запада), а балалайка — фи, колхоз (хотя на балалайке виртуозы выдают такое, что банджо никогда не выдаст, во всяком случае, мне не довелось слышать). Если гармошка и может появиться у рокеров, то только в кабацком варианте («Бригада С»).

 

 

Это вроде бы и мелкая деталь, но отражает главное. «Любэ» может спеть о подвиге русского солдата — в Великую Отечественную войну, в афганскую компанию, в кавказскую. Для него это гармонично и естественно. Но рок тему русского солдата не переваривает органически. Не может ни одна рок-группа спеть о подвиге панфиловцев, Матросова, Маресьева, белорусских партизан. Просто не может, слова на аккорды не ложатся. Свои же собратья по рокерскому цеху не примут и коситься будут. Петь о солдатах вообще — можно: Настя Полева сделала замечательную песню о японском мальчике Тацу, оставленном командирами охранять никому не нужный остров в океане. Виктор Цой спел про «группу крови», «пожелав удачи в бою» неизвестному солдату со «звездной россыпью на рукаве». Шевчук вспомнил о русском солдате, но спел «не стреляй» — это можно, это укладывается в парадигму. Вот и «Машина времени» обозначила свое отношение:

 

Сабельки, пулечки, пушечки,

Выбритые макушечки.

Цепкие лапы Родины,

Да письмецо семье.

Холмики, крестики, нолики,

Где вы теперь соколики,

Где вы теперь служивые,

Спите в какой земле ?

 

Ближе всех к собственно русскому солдату подобрался Кинчев, поставив в ряд «инока, воина и шута». Но даже ему не по силам воспеть подвиг солдата советского. Это для рокера просто запредельно. Он подключен к другому информационному полю, и шаг вправо, шаг влево — и ты уже не рокер, а попса и официоз. Не та у нас армия, чтобы ее воспевать. А не та армия, потому, что не тот народ.

 

Рок-сирота

А на понимание причин этой ситуации опять подтолкнули песни «Любэ».

«Младшая моя сестренка», «Мои дворовые друзья», «Бабушка», «Батяня-комбат», «Дед», «Медовый месяц» («Теперь ты мне жена официальная, Мне так приятно это повторять»). Ни одна из этих тем невозможна в устах Андрея Макаревича и «Машины времени». Ни в одной их песни нет матери, брата, отца, нет Рода. Так откуда же возьмется Родина?

А кто есть в песнях «Машины времени»? Там нет рабочих, нет солдат, нет инженеров, нет жен, матерей, детей-внуков, нет строителей, нет монтажников-высотников. А есть-то кто? Сборище одиноких, не нужных друг другу людей, которые никого не любят и никому, кроме себя не нужны. “Он не молод и вечно пьян… Он считает вас за козлов… Но зато лучше всех в округе он один играет блюз». Богема. Точнее, мечтающие быть богемой.

 

 

Парадокс, но у настоящих профессиональных музыкантов — тех же «Любэ» и их автора И.Матвиенко — практически нет песен о музыкантах, о себе. Они уже состоялись, они все могут. Им интересна жизнь вокруг. Им интересны люди — рабочие, крестьяне («Покосы,покосы, туманная гладь…»), космонавты, офицеры, менты. Женщины («я за всех российских баб»), дети, ну и все, что рядом — березы, дороги («дойду, дойду домой»), полустаночки. Они в них буквально влюблены («Я влюблен в тебя, о Русь, я влюблен!») . А по-другому и быть не может – они же — “Любэ”, в этом суть, она же в названии заложена.

Рок-музыканты, как, впрочем, вообще всякая «как бы интеллигенция» не стали никем, поэтому могут петь только о том, кем хотят быть и никогда не станут — западными рок-звездами. Но там они никому не нужны (они даже сантехниками быть не могут), а здесь не Запад, а ненавистная «рашка». И это тупик, который вгоняет их то в депрессию, то в ярость.

Впрочем, Андрей Макаревич, как самый талантливый из деградантов, всегда может спеть о них, о тех, кого единственно знает и кто ему интересен. Но любви они от него так и не дождутся — как решила группа много лет назад «не петь о любви», так у нее это и получилось. «Она идет по жизни смеясь», «Имитация», «Она любила летать по ночам». Нет там любви и не может быть. А что же есть?

 

Иллюзия

Опять возьмем подсказку от «Любэ». Если уж у них скворцы, так это скворцы и плоти из крови — им надо где-то жить («мастерил по весне я скворечники, не скворечники ладил — дворцы»), что-то есть, им надо петь и любить («скворчихи на скворцов серьезно так глядят»), выводить птенцов.

А что же за «Скворец» у Макаревича? Он одинок и практически бесплотен. В нем нет ничего живого. Если его принять за настоящего скворца, то по сюжету самой песни он — уже практически труп, поскольку выбирает путь, не совместимый с собственной природой, не совместимый с жизнью («а скоро грянут метели, кому ты будешь нужен зимой?»). Неизвестно ради чего. Это просто символ, аллегория, иносказание. Причем символ плоский, не объемный. Его нельзя воспринимать напрямую. Только иносказательно. И на месте скворца мог быть кто угодно — соловей, жаворонок — потому, что с реальным скворцом не связывает ничего, кроме перелетности. Одномерный образ получился. У «Любэ» — не так. У него скворец незаменим (ну не строят соловьям соловечники), потому что реален.

Если бы Макаревичу и иной «интеллигенции» можно было просто ругать страну, из которой хочется сбежать, то может и не было бы никакого образа «скворца», а поскольку приходилось прибегать к эзоповому языку — в нем как бы и возникает художественность. Парадокс, но именно цензура делает интеллигентов художниками. Как только убрали цензуру — так кончилось всякая художественность в том же кино. Те же люди стали снимать то, что им на самом деле хочется — и это оказалась такая лажа и такая муть, что поневоле задумаешься о том, что цензура была настоящим, если не главным соавтором этих «творцов». Она от них требовала быть человечными и показать человека. И ведь получалось.

«Скворцы» Макаревича — это эмигранты, то есть та же либеральная тусовка, с которой он себя ассоциирует, да перед которой он и вынужден исключительно выступать последнее время после своего украинско-майданного демарша. Опять он поет о себе, как истинный либерал. Так и не удалось ему преодолеть демонический строй психики (что хочу, то и ворочу) и прийти к истинно человечному (жить по совести, заботиться об общем благе в соответствии с Божьим промыслом).

 

 

Это кадры из презентации современной десятиклассницы “Аллегорический смысл песен группы «Машина времени»” Ее вывод, может, и наивен, но именно так мы и думали 30 лет назад. И хоть мы ошибались, хоть она ошибается, но приятно, что мы ошибаемся одинаково. Значит, она — своя. Родная.

 

Образ лирического героя песен А.Макаревича умный, образованный, интеллигентный ч

 

Либерал сегодня — вовсе не сторонник свободы и демократии (демократически они проигрывают 86% “ватников”, поэтому поговаривают, что тех нужно лишить права голоса). Либерал сегодня — это сторонник свободы для себя и своих хозяев — крупного западного бизнеса (с кем Макаревич и праздновал юбилей Горбачева в Лондоне). Попробуйте заикнуться в любом либеральном сообществе в «Фейсбуке» о том, что прибыль банков надо ограничить — получите незабываемые ощущения. В общем-то обычные люди будут с пеной у рта отстаивать интересы ростовщиков, которые их же и обирают – потому что у них мечта такая – когда-то стать ростовщиками или хотя бы служить им, сильным мира сего.

Не исключаю, что И.Матвиенко — создатель и автор песен «Любэ» — сознательно создал песню однотемную с «машинной», чтобы заместить ее враждебное влияние («скорец» таки недоволен своей родиной, а воспевает некие «летние» заграницы), заместить другим, родным, русским. Песня так и начинается “Скворцы летят на родину, скворцы…” С первых строчек песня разряжает накачанную матрицу негативного сценария “скворца” машинного”. Если это так, то И.Матвиенко реально ставит и решает задачи жреческого (в лучшем смысле этого слова) уровня. Собственно говоря, все его творчество говорит об этом.

 

 

Иллюзией оказываются и другие образы «Машины времени». В доме с тремя окнами «Первое окно выходит в поле, В поле наших самых лучших лет». Это аллегория, это не настоящее поле, не то, в которое «выйду ночью с конем», не то в котором сеют хлеб, проливают пот. Лес тоже как-то не из деревьев состоит, а из философствования — «От вопросов скрыл ответ — лес».

 

Третье окно выходит к океану,

Ровным ветром дышит океан,

А за ним диковинные страны,

И никто не видел этих стран.

 

Вот саморазоблачение иллюзии. Никто не видел этих стран, но именно туда тянет либеральных “скворцов”, и вожделенная заграница принимается за идеал априори, без доказательств, просто потому, что здесь тошно. Только может быть тошно не потому, что здесь что-то не так, а потому что в сердце любви нет? Потому сердце и не принимает реальную землю, реальную страну, реальный народ, а тщится убежать от настоящего в мир в общем-то нарисованный?

То же самое можно говорить практически про любую песню Макаревича — весь их пафос, все содержание в том, что «нет ребята, все не так, все не так ребята». Гололед, туман, снег — это здесь. Океан, сказочные острова и прочие райские кущи — это все там. И в этом все содержание.

Возьмем замечательно-мелодичную «Музыку под снегом». Внешне это лирическая зарисовка о зиме и лете. Но нет там настоящей зимы и настоявшего лета, нет и тоски по лету среди зимы, а есть сатира — не политическая, не о власти разговор, а о народе. О поколении наших отцов и дедов — «И восторг в их глазах нам вовек не понять. Им уже не помочь — и приходится лгать».

 

 

Не понять «машинистам» энтузиазма строителей ДнепроГЭСа и даже современного им КАМАЗа, для них это просто больные люди, их даже разубедить не получится, только обмануть. И лгать – их осознанный выбор, вон как легко с языка признание срывается! Но энтузиазм-то этот был настоящим — и те же Набережные Челны до сих пор живут тем братством, которое тогда возникло. А для Макаревича его нет. Не вмешается это в его мировоззрение, в его душу. А в нашу?

Почему нам это нравилось?

Потому, что на самом деле талантливо. Потому, что мы были молоды и нам вообще все нравилось — шум, световые эффекты, легкий налет (мы думали, что легкий) оппозиционности и вольнодумства, восхищенные взгляды девушек, если сумеешь взять на гитаре незамысловатые аккорды.

Но и потому, что нам это действительно было надо. Это был некий иной взгляд на существующий порядок вещей, свежий взгляд. Мы не понимали тогда, во что может вылиться заигрывание с либерализмом, но ощущение, что в стране надо что-то менять, конечно, было. Не все нас устраивало. Мы это чувствовали, но выразить не могли. И нам услужливо и вовремя предложили некий язык для формулировки наших чувств. Мы его взяли на вооружение — и очень быстро (что такое 20 лет по историческим меркам?) убедились, насколько он разрушителен. Бедствия 90-х нас вразумили. Но почему же не вразумили Макаревича?

А что он бедствовал, что ли? Он в эти годы жировал и барствовал. А кто там «не вписался в рынок», либералов интересовать не может по определению: те, кто не вписался в рынок — это не люди. Есть они или их нет — никакой разницы.

 

 

Посадили Ходорковского – вот это ужасно, он же из хозяев жизни — так, выходит, и нас могут взять за шиворот. А что там умерло несколько миллионов пенсионеров, а молодежь спивается и идет на панель — так ведь это просто статистика. А что массово идут на панель — так это еще и удобно, цены на услуги снижаются. Ничего личного, просто бизнес.

Так и получилось, что мы изменились, а Андрей Макаревич остался прежним. Даже еще и уверился в справедливости своих воззрений. И тут Майдан…

Он не раскается

Не в этой жизни. И не убедят его деньги, которые он теряет от отмены концертов. При всей жадности для настоящего либерала деньги не главное. Все-таки первична самооценка. Я — личность и хозяин, они — масса и быдло. Как в этой ситуации раскаяться, передумать, извиниться? Это крушение всего мира, всей системы ценностей. Извиняться за Россию, что она не то сделала — легко. За себя извиниться трудно. Застрелиться легче. Потому что после извинения еще жить придется.

Мог ли Макаревич не поддержать майдан и майданутых? Нет, не мог. Не мог он промолчать. Они действительно воплощают его мечту. Провал либеральных реформ очевиден, но чтобы не признавать его очевидность, нужен тот, кто виноват, кто не дал «довести до конца» эти реформы. И виноватым назначен «совок». Косный абориген, приверженный советской власти и уравниловке, который сорвал своим саботажем и тупостью прекрасные начинания либералов. Поэтому майдан в Киеве для российской «оппозиции» — реально прогрессивное движение по дальнейшей десоветизации, декоммунизации, десталинизации, а в идеале – дерусификации и дегуманизации. Украинские свидомые стали для наших белоленточных по-настоящему старшими братьями — они-то сумели, они этих ватников уже мочат. И внимать им готовы, открыв рот. Тем более, что и очередные звания в подпиндосской иерархии свидомые подучили и теперь реально старше по званию и занимаемой должности своих отсталых российских сообщников.

 

 

Хотя в этой ситуации Андрей Вадимович все же лукавит. Выводя своим примером и своим именем людей на протест, он, как и Ксюша Собчак, дочь покровителя и политического наставника В.Путина, может быть уверен, что ему лично ничего не будет. А тех, кто по неразумению  надел на себя белые, жовто-блакитные и любые другие ленточки, могут посадить вполне реально, поскольку участие в беспорядках ( а ради этого все и затевается) – это уголовно-наказуемая статья в любом государстве. Но этих баранов (тире хомячков) он жалеет так же мало, как и представителей противоположного лагеря. Разве они успешны, разве они вписались в рынок, разве они люди?

Нет, он не раскается.

 

 

Но и нам раскаиваться не в чем. Мы повзрослели. Мы переросли свой подростковый (естественный в общем-то) либерализм. Спасибо Андрею Макаревичу за то, что выразил эти взгляды талантливо и отстаивал их до конца, даже до абсурда. Мы будем иногда петь его песни, но смысл в них вложим уже новый, взрослый. По-настоящему талантливое это допускает. Все же сочинял песни не просто Макаревич. Мы уже говорили, что цензура — это практически соавтор. Наша цензура — ожидания публики — внесли в либеральные по задумке тексты какие-то новые грани смысла. Русские. Родные. Песня, которая поется в подворотне или в стройотряде — это уже несколько иная песня, чем спетая в ресторане и на корпоративе. И хотя «вагонный спор» закончился ничем, и кто-то сошел в Таганроге, но жизнь продолжается, поезд идет.

Русская цивилизация переболела не только «детской болезнью левизны в коммунизме» (название работы Ленина), но и подростковой либеральной заразой. Пора становиться взрослыми, пора становиться человеками, жить своим умом в соответствие с совестью и Промыслом Создателя.

 

Advertisements

Автор: skazmir

Физик, бард, сказочник, журналист

3 thoughts on “Андрей Макаревич и русский народ: по ту сторону зеркала

  1. Уважаемый автор. Можно ли связаться с Вами по емейл?

    Нравится

  2. Прекрасная статья, огромное спасибо!

    Вспоминается словечко «социальные паразиты» и аналогия либерализма с паразитизмом: в экономике это ссудный процент для высасывания жизненных соков, в политике система двойных стандартов с позиции силы, в культуре воспевание жирного рая с презрением к природе-роду-народу. И правда, зачем паразиту природа, когда он жив только соками иных живых существ?

    В природе выживают не единицы, а гены. Выживает генофонд того или иного народа. Законы генома гласят, что генетически однородные существа склонны помогать друг другу, а генетически различные склонны конфликтовать — за пространство, питание и др.

    Видимо, в человечество в какой-то момент внедрились чужеродные гены паразитизма, которые теперь передаются по наследству и проявляются в психике через либерализм, стремление идти по головам к вершинам власти, поддерживать ссудный процент и глобализацию в тоталитарном ключе. В ком-то паразитизм однозначно главенствует, в ком-то внутренняя раздвоенность мешает принимать решения…

    Вот почему традиционное соблюдение чистоты крови и браки по родове, ныне утраченные, помогало раньше сохранять целостность и крепость народа. Народ был непобедим. Нынешняя раздвоенность рождает пятую колонну, которая ввергает нас в рабство раз за разом: что в 17-м, что в 91-м…
    В России всё ещё много чистой крови, она всё ещё сопротивляется.

    Музыка, как и речь, оказывает на геном огромное, совершенно не оценённое влияние. Музыка способна либо будить, либо усыплять, или даже разрушать генные структуры. Музыка Любэ укрепляет народный геном. Музыка и тексты Машины времени действуют как наркоз, как паразитический яд, чтобы жертва меньше сопротивлялась. Хад рок просто убивает, особенно незрелые структуры мозга молодых.

    Ещё раз благодарю за прекрасный разбор!

    Нравится

  3. Традиционно сравнивать «Машину времени» и , там, «Воскресенье». Сравнение «МВ» с «Любэ» как-то непоказательно, т.к. они совсем разные…
    А трансформацию оппозиционного Макаревича объясняет, думаю, то, что с возрастом он углубился в «богоизбранность».

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s